Архив 2012-05

Россия: ветераны Второй Мировой

9 мая в День Победы я был в Москве, гулял по городу, проходя один за другим кордоны и металлоискатели на подходах к Красной площади. Было так много омоновцев и так мало ветеранов, что на меня это соотношение сразу произвело впечатление. Возник вопрос: что сейчас с теми людьми, которые участвовавали в войне? Они умирают один за другим, унося с собой целый пласт русской истории.

В селе Винницы, расположеном на северо-востоке Ленинградской области, при общей численности населения в три тысячи человек - в живых на данный момент осталось лишь шесть ветеранов ВОВ. С заведующей местным отделением социальной службы, мы заглянули в гости к каждому из них.

Первой, к кому мы зашли, была Угарцева Екатерина Никитична. Ей 87 лет, родом с Новгородской области. Во время войны была в Тихвине, на Синявинских болотах. Потом в Крондштадте, Нарве.

В 1951-м приехала в Винницы и с тех пор живёт здесь. Екатерина Никитична сказала, что очень скучает по родине, и хотела бы съездить, но ей уже всё-таки 87.

А в этом домике живёт Чмыхов Фёдор Прокопьевич, ему 85 лет.

Зайдя во двор мы застали его за работой в огороде. Приветливый и очень энергичный, он встретил нас широкой улыбкой.

По профессии шофёр, родом из Воронежской области. Во время войны служил в армии и был в оккупации. Учился на младшего командира под Тамбовом, затем был направлен в запасной стрелковый полк в Кёнигсберг.

По окончании войны работал в автоколонне - помогал отстраивать Ленинград. Затем был направлен в Винницы и только в 51-м демибилизовался - отслужил 7 лет в армии после войны.

На родине у себя Фёдор Прокопьевич так и не побывал. Но зато, встретив в Винницах свою любовь, буквально через несколько дней после демобилизации женился и живёт со своей женой в согласии уже шестьдясят лет.

Суровый край, красивейшие места. Заглянули в гости и к Бодуновой Матрёне Андреевне, 88 лет.

Родилась неподалёку, в деревне Гогиничи. На фронт ушла молоденькой девченкой, получив повестку из военкомата, работала в хлебопекарне стрелковой дивизии. За всё военное время Матрёна Андреевна дошла до Свири, а больше, к сожалению, ничего не смогла вспомнить…старость.

А вот Спиркову Таисию Васильевну, 86 лет, мы застали в больнице под капельницей.

Родом из Винниц. Когда началась война, пошла с подругой в районный центр помогать раненым в госпитале, которых привозили по реке на барже. А потом была работа в госпиталях Мурманска, Рыбинска и Дальнего Востока. По окончании войны вернулась домой к родителям. За свою долгую и трудную жизнь она потеряла всех близких и осталась совершенно одна.

Гуркин Пётр Алексеевич меня, напротив, порадовал своим здоровьем и желанием жить.

Несмотря на свои 86, он тоже во время нашего визита работал в огороде.

В начале войны был эвакуирован из Винниц в деревню Немжа, а затем, как исполнилось шестнадцать - на военный пункт деревни Шондовичи.

Обучался военному делу, был младшим командиром, в 43-м был отправлен на фронт. В Литве получил ранение.

После выздоравления был второй Белорусский фронт, а затем первый Украинский. Пётр Алексеевич прекрасно помнит встречу с американцами на Эльбе, а войну закончил в Берлине.

Семь лет срочной службы - Германия, Венгрия, Австрия. Ушел на фронт в 17, а вернулся в 24 (за ефрейторскую лычку пришлось отслужить ещё год). После войны Пётр Алексеевич получил офицерское звание и был приглашен работать в райком комсомола. В светлое будущее не верит, очень беспокоится за внуков. Самостоятельно ведёт хозяйство, справляясь с любой работой.

Последним нашим собеседником стала Ващенко Мария Ивановна, 86 лет. У неё добротный дом и любящие дети - что ещё можно пожелать старикам.

Родилась в Кисловодске, когда началась война ей было семнадцать. Закончила медкурсы, работала в госпиталях. Мария Ивановна рассказала, как война помотала её по всей России, потом - Белорусия, Польша и Германия. Отлично помнит встречу с союзниками на Эльбе…

Вот и закончилось моё маленькое путешествие к нашим ветеранам.

Глядя на то, как мужики на девятом десятке всё ещё выполняют физическую работу - я задумываюсь, осилил бы я такое? Военная закалка чувствуется во всём. Они заслуживают нашего внимания, но никак не жалости. Пусть этот небольшой репортаж станет данью уважения нашего поколения к этим людям. Дай Бог им встретить ещё не одну весну в своём прекрасном селе.

 

 

 

Путешествие на Таганай

Как янтарными струнами в пьесе дождя,

Ветер мачтами сосен играй!
Пусть в походную юность уносит меня
Таганай, Таганай.

Впервые я услышал про Таганай от моих друзей, фанатов Олега Митяева. Именно его песня про Таганай стала решающим фактором, определившим место, куда ребята собрались пойти в лыжный поход. Ну и я вместе с ними. Помню, мы собрались у кого-то на квартире и после долгих разговоров набралось человек десять тех, кто собирался в поход. Его мы наметили на начало января, а перед этим для тренировки сходили в Карелию на несколько дней.

Ещё одна центральная идея этого путешествия была в том, что Новый год мы все хотели отметить в поезде. По-моему, замечательная идея. Но чем ближе Новый год, тем меньше ребят испытывало энтузиазм от предстоящего путешествия. Прогноз выдавал -25-30 по Цельсию. В итоге перед самым Новым годом остались я и мой друг Миша. Я позвонил ему и спросил: ты как, поедешь?

Я сам очень хотел, и не потому что был влюблён в песню про Таганай, а потому что уже настроился на поход, подготовил себя и фототехнику к испытаниям. Одному, конечно, в такие походы ходить опасно. После некоторых колебаний Мишка согласился, и вот мы уже мчимся на поезде Москва - Караганда, как звучит-то!

Отмечать Новый год в поезде - это, на мой взгляд, очень романтично. С нами в одном поезде ехала Мишина знакомая, но через четыре вагона от нашего. А проводники перекрыли в центре состава один вагон и там отмечали праздник. Безвылазно. Мы своего проводника видели только в Москве. Татьяна, кажется, так звали девушку, на длинных остановках перебегала этот вагон по улице, чтобы отметить праздник с нами. Кстати, так делало довольно много пассажиров, что со стороны выглядело весьма забавно.

После душного вагона январский морозный воздух в Златоусте показался нам очень холодным. Но под весом тяжёлых рюкзаков мы довольно скоро привыкли к холоду. На такси добрались до начала парка и после небольшой волокиты с выяснением вопросов, куда идти, встали на тропу. Вообще-то мы планировали дойти до ближайшего приюта и заночевать в одном из гостевых домиков. Но частые остановки на фото и видео съёмку (Миша снимал фильм про Таганай) лишили нас этой возможности. Когда мы дошли до заснеженной каменной реки, я потерял дар речи - такого я ещё никогда в жизни не видел!

Огромное поле, усеянное снежными шарами, под которыми угадывались огромные камни. Там мы и встретили закатные лучи и принялись искать себе место под ночлег. По сути его было полно – целый лес, главное, выбрать удачно поляну под наш временный дом. Поставили палатку, на газу что-то приготовили и забрались в спальники.

Помню, что в тот вечер было -26C. И совсем не помню, как спалось, но наверно хорошо. Утром, ещё при свете фонарей, начали вставать, тут же за шиворот насыпало инея со стенок палатки. За ночь по всему потолку выросли причудливые узоры, и одно неловкое касание палатки - всё сыпется на нас. Зато бодро!

Попытался приготовить что-то на газу, но газ горел еле-еле – видимо, совсем холодно было, а в спальник балон не додумались положить. Ну и ладно. Съели растворимый геркулес всухую, заели снегом и пошли дальше. Несколько раз мимо проносились снегоходы – весьма удобная штука, но мы же решили по-честному всё пройти пешком. Где-то к обеду дошли до первого приюта, за которым начиналась тропа к первой нашей точке – к горе Круглица.

Пока светло прогулялись до начала подъёма. Разведали тропу и посмотрели, сколько снега. Решили, что надо выйти часа в три-четыре ночи, чтобы подняться к рассвету выше уровня деревьев. А хорошо бы и вовсе на самый верх. Сказано – сделано, в полчетвёртого вдвоём пошли в сторону Круглицы. Почему-то тропа через некоторое время пропала, и нам пришлось идти по целине.

Сперва тропил Миша. Он выше двух метров и весит за 140кг. Я шёл по его следам, пока он не выдохся: меняемся, простонал он. Но отдохнуть у Мишки не получилось, я тогда весил меньше 90 кг, и наст, образовавшийся после смены температуры, меня выдерживал. И по всему выходило, что Мишка всю дорогу тропил, пока не начался курумник.

Если до него мы ещё шли более не менее бодро, то теперь мы еле-еле ползли. Нагромождение камней и всё это в снегу. Непонятно, куда ставить ногу, везде щели и дыры, снег и лёд.

В борьбе с курумником мы и застали рассвет, ничего впечатляющего из себя не представлявший. Небо было плотно упаковано облаками. Но пока мы потратили несколько часов, пробираясь среди камней, погода стала улучшаться, и я бы даже сказал, что меня, наконец, посетили первые радостные впечатления от этого похода.

Невероятно устав и намаявшись, иногда по пояс в снегу, мы к вечеру доползли до нашей избушки. Единогласно решили, что повторно наверх не попрёмся, а пойдём дальше в парк. Судя по рассказам местных туристов, там есть что посмотреть и не надо ломаться на курумнике.

Восхождение на Большой Таганай

Всё ещё полные сил и надежд, мы расположились на дальнем кордоне. По хорошо накатанной дороге можно было совершенно спокойно добраться до вершины горы Большой Таганай. Ну, вершиной трудно назвать то плато, на котором находилась метеостанция, но то, что это самое высокое место в округе, естественно нас интересовало. И вот мы вновь идём в ночи при свете фонарей. Дорога хорошо видна и налегке в горку идти не так уж и сложно. Холодно, но терпимо.

Шёл снег, но ведь никогда не угадаешь, когда он кончится и, может быть, именно в этот день будет великолепный свет… Мы вышли заранее, поскольку не знали, сколько нам идти, поэтому когда стало понятно, что скоро поднимемся на вершину, было ещё темно. Выйдя из-под защиты леса, мы сразу же попали в самую настоящую пургу.

Здесь царил ветер и снег. Мы пошли дальше, что и стало ошибкой. Незаметно лес вокруг нас сменился ровным полем, а когда спохватились, было поздно. Ориентиров больше не было, под ногами целина, вокруг пурга и ни одного дерева для ориентира. Следы за нами кончались в двух шагах. Ещё мгновение и их не осталось.

Я предложил вернуться обратно в лес, там дождаться рассвета. Мы ещё минут пять рассуждали на эту тему и пошли обратно. Но когда нет ориентиров, легко сбиться. Выйдя в зону деревьев, мы поняли, что тут мы не ходили, но деваться некуда. Надо было ждать рассвета и надеяться, что пурга ослабнет и можно будет сориентироваться.

С нами был термос с чаем и одна шоколадка. Чтобы не замёрзнуть, я достал штатив, поставил камеру и начал искать в этом снежном месиве ракурсы и снимать, целиком отдавшись процессу. Иначе безделье свело бы меня с ума. Спустя час с лишним начало светать и, слава Богу, видимость улучшилась. Наконец мы могли ориентироваться и спустя полчаса блужданий по целине увидели стены метеостанции.

Пока я зачехлял фотоаппарат в сумку (внеси я его в помещение, он сразу станет мокрым, и я долго потом не смогу снимать долго), Миша подошёл к окну посмотреть, что и кто внутри. Это был как раз коридор, и кто-то там шёл чистить зубы. Было бы интересно посмотреть на реакцию человека, который видит, как в окне из пурги проступает лицо другого человека. Нас конечно тут же впустили и выдали по кружке горячего чая.

Оказалось, что здесь, помимо ребят, работающих на метеостанции, могут жить и туристы. В то утро там остановились две москвички. Мы с Мишкой, узнав о такой возможности, договорились, что переберёмся сюда на следующий день. Только соберём вещи на дальнем кордоне.

А за окном завывало и не думало успокаиваться. Отдохнув, мы ушли вниз, на кордон. Оставшуюся часть дня отсыпались и отъедались.

Вечером я вышел на улицу, в небе сверкали звёзды, это был наш шанс – встретить рассвет в правильном месте! Но Мишка уже так не считал. И я решился выйти ночью один. Пришлось очень осторожно ползти по курумнику, если что-то случится, никто не поможет. Сотового тогда не было, поэтому сам рассвет с видом на Большой Таганай я встретил на курумнике, и когда поднялся на самый верх, к своему удивлению, встретил ещё одного туриста, он тоже был один: его товарищи поленились идти.

Когда этот турист ушёл, я остался один на один с невероятной красотой. На удивление солнце даже грело! Я немного постоял наверху и засобирался обратно вниз, где меня ждал Мишка и подъём на метеостанцию, но уже под рюкзаком.

Рождество

Никогда не встречал рождество посреди седой уральской тайги! Морозило хорошо, солнце уже клонилось к горизонту, и всё, чего касались лучи, было ярко-желтого цвета.

Я понимаю, что мы не успеем до заката добраться к дому, бросаю рюкзак и иду фотографировать. Уже когда стемнело, мимо нас от метеостанции пронеслись снегоходы. На наш невысказанный вопрос, далеко ли, крикнули, что скоро будем в тепле.

И правда, в доме было тепло, стол ломился от вкусных и редких деликатесов – к ребятам с метеостанции приехали старые друзья-москвичи. Мы, было, начали скромно раскладывать свои сыпучие каши в углу, за что чуть не получили - все за общий стол! Вскоре началось веселье! Помню, за окном снова завьюжило. Выход до ветру был равносилен выходу в космическое пространство.

Нисколько не шутя, нам показали на толстый провод, натянутый от дома до туалета. Рассказывают байку, что одна девушка споткнулась, и её протащило ураганным ветром несколько десятков метров по скользкому насту. Мы-то с Мишкой погабаритнее будем, но даже нас сбивали с ног резкие порывы ветра. После выпитого бальзама рассуждать о раннем выходе не имело смысла, решили отсыпаться в тепле.

А на следующий день начался долгий спуск. Небо снова было затянуто тучами и нам оставалось одно развлечение - лыжи. Добрались до первого кордона, переночевали и уже налегке выбрались в Златоуст. Быстро, с весьма полегчавшими рюкзаками добрались до станции и на наше счастье выкупили два боковых билета на ближайший поезд. С местами было туго…

Постскриптум

Прошло несколько лет. У меня должна была весной состояться большая экспедиция в Гималаи. Ожидались снежные перевалы за 5000 метров и большие физические нагрузки. Чтобы адекватно подготовиться, я решил на новогодние праздники куда-нибудь выбраться, пофотографировать и заодно подтянуть свою физическую форму. И тут я вспомнил про наш таганайский вояж – почему бы не повторить? Ко мне присоединился Антон и ещё одна участница экспедиции, Аида. Втроём мы вылетели из Москвы в Челябинск. А оттуда уже в Златоуст.

С ветерком нас домчали снегоходами до первого приюта, а на следующий день, после тренировочного подъёма на Круглицу, мы ушли своим ходом на Большой Таганай. Помня о красивых видах, заранее решили, что трое суток поживём на метеостанции, дожидаясь хорошего света в более комфортных условиях, нежели под деревом в пурге. Я несколько раз от разных людей, как только они бросали взгляд на нашу фототехнику, слышал историю про двух фотографов, которые несколько лет назад ходили по ночному Таганаю с большими штативами…

 

О странствующих подмастерьях в Европе

Екатерина Соловьева Екатерина Соловьева | 12:56, понедельник, 7 мая

Комментарии (8)

О них почти не пишут в газетах, их не показывают по ТВ и даже в интернете придется усердно покопаться, чтобы найти подробную информацию о странствующих подмастерьях. Это уникальное явление, этот полутайный орден свободных ремесленников - "Gesellen" - чуть ли не единственный живой отголосок средневековой Европы.

Пока я пишу эти пафосные слова, проверяю электронную почту, отвечаю на телефонные звонки - по Европе идут пешком, едут автостопом, на велосипедах десятки людей в широкополых шляпах и черных вельветовых костюмах. При себе у них нет ни денег, ни мобильных телефонов. Им нельзя платить за проезд и оставаться на одном месте дольше трех месяцев. 

Можно бродить по всей Европе, устраиваться на работу плотниками, каменщиками, кровельщиками, печниками, ювелирами, даже портными или шляпниками, но нельзя приближаться к родительскому дому ближе, чем на 50 километров. Мне даже рассказали о двух немецких подмастерьях, удачно нанявшихся на работу в Белоруссии.

Странствие, по-немецки "Walz", по старой традиции должно продолжаться ровно три года и один день. Подмастерье, закончивший странствие - не просто приобретал огромный жизненный опыт и профессиональные умения, но и получал допуск в негласную, особую касту, куда закрыт ход выпускникам ремесленных училищ, побоявшихся или не захотевших в свое время отправиться в длительное, изматывающее путешествие.

Три недели назад Владимир Мартусь, капитан исторического парусника "Штандарт", зимующего в Гамбурге, "выцепил", как он сказал, себе на борт трех подмастерьев. Они не просто шли мимо - добравшись до Гамбурга, трое плотников специально собирались посмотреть на русский корабль, воспроизведенный с чертежей петровского "Штандарта" 1703-го года. Флориан, 25-летний подмастерье-плотник из Ганновера, перед странствием даже заказал себе в ухо серьгу с кораблем - так мечтал поплотничать на парусном судне.

- А серьга - просто для украшения? - спрашиваю Флориана.

− Не только. В старые времена золотая серьга была вложением капитала - если с подмастерьем что-то случалось, серьгу продавали, а деньги использовали на лечение, или, не приведи Господь, на похороны.

Неделю с лишним Флориан, Доминик и Вибке строили навесные полати в кают-компании русского парусника. Теперь у команды "Штандарта" есть дополнительные спальные места. Подмастерья не получали за свою работу денег. Их плата - ночлег, еда и возможность летом принять участие в плавании на "Штандарте" по северным европейским морям.

Пришло время и подмастерьям пора разъезжаться в разные стороны. Они странствуют вместе уже полтора года. Устали друг от друга. Особенно это заметно по Вибке. Она девушка, а скидок на половую принадлежность не положено. Она еще не решила, куда пойдет дальше, поэтому останется на корабле еще пару дней. Флориан покинет корабль, но пробудет еще некоторое время в Гамбурге, чтобы не пропустить ежемесячную встречу своих "камараден" - таких же хмурых и суровых персонажей в широкополых шляпах.

Доминик родом из Швейцарии. Говорит с неповторимым акцентом. Он отправляется автостопом в Мюнхен - не только работать, но и навестить любимую девушку, которую не видел полтора месяца.

Доминик надел чистый, парадно-выходной "клюфт" - так называется этот специальный плотницкий костюм из грубого износостойкого вельвета. Он состоит из расклешенных брюк - чтобы опилки и прочий мусор не сыпались в ботинки, двубортной жилетки с большим вырезом, белой рубашки и пиджака. Клюфт в двойном экземпляре шьют на заказ, и это не дешевое удовольствие - около 500 евро.

Вещи подмастерья упаковывают в традиционные платки с символикой своего сообщества. Спальник, запасной клюфт, смена чистого белья, плотницкая линейка, зубная щетка и подарок девушке - Доминик, как и все ремесленники, путешествует налегке. В пути он не расстается с витым посохом - обязательным атрибутом подмастерья. Его перед странствием нужно сделать самому - найти в лесу скрюченный ствол дикой вишни и вырубить из него свой собственный, неповторимый вандершток.

В ратуше каждого города, где подмастерье устраивался на работу, он получает печать и личный автограф бургомистра, но только после того, как исполнит традиционное приветствие. Книжечка с печатями и подписями - официальный документ ремесленника, который он предъявит в свою палату по окончании странствия.

С Домиником мы расстались у автобана на Ганновер. Он просто встал у выезда на магистраль и поднял руку. Впереди 700 километров пути автостопом, встреча с любимой и еще полтора года и один день странствия.

 

 

 

 

 

 

BBC © 2014 Би-би-си не несет ответственности за содержание других сайтов.

Эта страница оптимально работает в совеменном браузере с активированной функцией style sheets (CSS). Вы сможете знакомиться с содержанием этой страницы и при помощи Вашего нынешнего браузера, но не будете в состоянии воспользоваться всеми ее возможностями. Пожалуйста, подумайте об обновлении Вашего браузера или об активации функции style sheets (CSS), если это возможно.