Архив 2012-06

Ленину пришел...Колобок

Михаил Белый Михаил Белый | 13:34, среда, 27 июня

Комментарии (5)

Министр культуры России Владимир Мединский не скрывает своего желания поскорее предать земле покоящегося в Мавзолее Владимира Ильича Ленина.

"Я как считал, так и считаю, что тело должно быть предано земле. Нужно соблюсти все необходимые ритуалы. Поскольку это высшее должностное лицо, если такое решение будет принято, захоронение должно быть произведено со всеми подобающими государственными ритуалами, почетом, воинским салютом, на достойном месте", - заявил совсем недавно министр. При этом, как отметил господин Мединский, в случае захоронения тела вождя Мавзолей должен остаться частью ансамбля Красной площади. "Его надо оставить. Возможно, сделать открытый музей советской истории - это был бы очень посещаемый музей с дорогими билетами", - пояснил высокопоставленный чиновник.

Не могу точно предположить, какая дальнейшая судьба ожидает Мавзолей, но о другом памятнике легендарном Ленинском мемориале в Ульяновске, который, кстати, тоже не первый год хотят трансформировать в "галерею советского мира", есть что сказать.

У меня, как у коренного жителя Ульяновска, складывается стойкое впечатление, что уникальный мемориал, возведенный в 1970 году в честь 100-летия со дня рождения Ленина и ставший, без преувеличения, визитной карточкой города, сегодня превращается в низкопробный кабак с видом на Волгу.

Да-да, величавое, поражающее своей мощью и архитектурой здание сейчас рассыпается на глазах у ульяновцев. Некогда притягивавший туристов со всего мира, сегодня комплекс стремительно ветшает. Дошло до того, что по периметру здания установлены предупредительные таблички, извещающие о том, что "возможно падение плит". Плиты и вправду то и дело падают, и фасад мемориала во многих местах уже зияет страшными "пробоинами". Вход на смотровую площадку перегорожен, но если подняться туда, то можно увидеть скрытую от глаз часть здания. Это страшная разруха грязные оконные стекла, потрескавшиеся оконные рамы, истлевшие до дыр советские занавески.

И в этом музее, который располагает самым большим в городе концертным залом, выступают не только приезжающие с гастролями Жасмин и группа "Звери". Теперь здесь не стесняются проводить свадьбы. На днях вот вообще случился казус: интеллигентная публика пришла на концерт классической музыки, а этажом ниже под зажигательные ритмы Верки Сердючки плясала свадьба. И топ-менеджмент мемориала объясняет: "Дескать, нам же надо зарабатывать".

Мне бы хотелось сказать министру культуры Владимиру Мединскому: "Вы уже бывали в Ульяновске, правда, еще не в статусе министра. Рекомендую приехать еще раз и посмотреть на этот так называемый музей, который сегодня, по моим личным ощущениям, превращается в пугало. А как еще назвать падающие плиты, ободранные стены, выщербленные ступеньки, плюс к этому пьяные гулянки (тут то свадьбы, то корпоративные вечеринки)? "

А другую сторону мемориального комплекса, ту, что выходит на красивейшую волжскую набережную, в буквальном смысле облепили пивнушки, подобравшиеся практически под свод здания. И получается почти по-есенински: снова пьют здесь, дерутся и плачут.

Когда ко мне приезжают друзья и знакомые из других городов, я вынужден вести их к Ленинскому мемориалу ну как же, побывать в Ульяновске и не увидеть этот музей своими глазами! Но мне стыдно приводить сюда людей. Потому что они увидят здесь не просто разруху в виде осыпающихся плиток. Даже это еще не самое страшное и катастрофичное! Люди увидят запредельный, шокирующий цинизм где еще разливают пиво и жарят шашлыки практически на территории музейного комплекса, а бегают справлять нужду под красивые мощные елки, тут же, прямо у стен мемориала.

Мой ульяновский приятель Дмитрий Ежов уже не первый раз поднимает эту тему. Он вспоминает, что тезис "культура должна зарабатывать" здесь начали претворять в жизнь достаточно лихо: сначала с вечеринок со стриптизом, что обернулось нешуточным скандалом! А дальше, говорит Ежов, в мемцентр "пришел поп-корн". "Затем в мемцентр пришли свадьбы. С такими ценами, что мама не горюй, и по странным схемам. По- настоящему культурное, я бы сказал смысловое пространство, последовательно разлагают на бизнес. Корпоративы начали теснить международные фестивали, а свадьбы - симфоническую музыку", - констатирует ульяновец.

Я предвижу вопрос, который мне зададут руководители Ленинского мемориала: "Дескать, а что делать?" На мой взгляд, надо быть честными, следует определиться, что для нас Ленинский мемориал здание, которое пора окончательно "перепрофилировать", например, под кинотеатр со всей соответствующей атрибутикой, либо же важная часть истории, которую следует сохранить. Это, естественно, два принципиально разных пути. И, в конце концов, господа, почему для вас культура связана лишь с ширпотребными кафе-палатками и пьяными корпоративами?

Сейчас же при полном отсутствии концепции мы получаем развал как материальный, так и нравственный. Если стране больше не нужен Ленин, то надо найти силы отречься от него. К примеру, ульяновские власти уже встают на путь отречения от вождя сейчас идет активная работа по популяризации Ульяновска не как родины Владимира Ильича, а как родины…. Колобка. Может, этот уровень и вправду ближе и роднее?

И последнее. Всем тем, кто еще не был в Ульяновске, но хотел бы посмотреть на поистине легендарный Ленинский мемориал, советую поторопиться. Ленин пока еще жив. Но вот будет ли жить дальше еще большой вопрос.

Чувство нехватки воздуха

Михаил Белый Михаил Белый | 10:46, четверг, 14 июня

Комментарии (11)

Недавно мне довелось побывать на концерте группы "Лесоповал". Признаться, в качестве поклонников ожидал увидеть крепких мужчин с каменными лицами в темных костюмах. Ну, или как минимум расхлябанных ребят, сжимающих сигареты по-особому – большим и указательными пальцами. Думаю, приблизительно такой образ не находящихся в ладу с законом граждан укоренился в нашем сознании.

К моему удивлению, послушать концерт пришла совершенно разнородная публика: и вполне симпатичные девушки, и уже зрелые пары, и типичные интеллигенты-очкарики. И тогда я в очередной раз убедился, что русский шансон как отдельный жанр – это отнюдь не прерогатива бандитов, жуликов и людей, уже побывавших за колючей проволокой.

Русский шансон или песни неволи – музыка, которая исторически близка моему народу. Вот и концерт "Лесоповала" традиционно начинается со стихов основателя группы поэта Михаила Танича: "О чем поет "Лесоповал"?/ Да обо всем - про то, про это…/ А не про то, кто что сказал/ На сходняке авторитетов. / О том, как плохо воровать,/ И деньги краденые тратить./ И как бы жизнь не прозевать,/ И как ее перелопатить./ Как мы остались ни при чем,/ Когда такие перемены,/ А также - обо всем, о чем / Не услыхать с попсовой сцены".

Михаил Исаевич, на мой взгляд, предельно точно сформулировал контент русского шансона. Когда люди спорят о "пользе и вреде" песен неволи, очень часто приходится слышать один и тот же аргумент – дескать, идет романтизация тюрьмы, воспевание криминальной жизни. Мне думается, что так считают люди, которые достаточно поверхностно знакомились с песнями неволи. Бесспорно, в широкие и размытые рамки направления "русский шансон" можно загнать практически все, что не вписывается в плей-лист традиционной радиостанции. Именно поэтому сюда, зачастую ошибочно, впускают и откровенно маргинальные произведения.

Не сочтите меня адвокатом русского шансона, однако я глубоко убежден, что речь идет о национальной, имеющей исторические корни песне. Песни неволи – это не жанр, появившийся в современной России. Арестантские и острожные песни в большом количестве существовали и несколько веков назад. Можно вспомнить Алексея Толстого со своими "колодниками", которые "поют про свободные степи, про дикую волю поют". Или Огарева, рассказывающего про арестанта, которого "то ль схоронят здесь живого, то ль на каторгу ушлют".

Русский шансон сегодня слушают не только вчерашние сидельцы. Эти песни доносятся из машин вузовских профессоров, сотрудников полиции, судей и прокуроров. Как правило, эти песни отнюдь не превозносят тюремную романтику, более того – наоборот, демонстрируют тяжесть жизни там, в неволе. В основе этих песен подчас – судьба оступившегося человека, совершившего ошибку и не желающего ее больше повторять.

Популярность этого жанра в России, как мне представляется, вполне объяснима. Слишком уж легко в нашей стране оказаться за решеткой.

Вспомнить того же поэта Танича, который в дружеской компании сказал, что немецкие машины лучше наших. Один из услышавших это донес на него, в итоге Танич оказался в лагерях. Думаю, что и за более современными примерами далеко ходить не надо. Видимо, отсюда и полное неверие в судебную систему. Это неверие отдельной темой фигурирует в русском шансоне: "Говорил защитник долго - долго,/ И всего два слова - прокурор!/ Но всего двух слов его хватило, /Чтоб сидел я в зоне до сих пор". Когда я писал этот пост, то натолкнулся на любопытную статью Абрама Терца, который цитировал воспоминания Достоевского о каторге: "…Вследствие мечтательности и долгой отвычки свобода казалась у нас в остроге как-то свободнее настоящей свободы, то есть той, которая есть в самом деле, в действительности".

В моей машине (а именно в ней я преимущественно слушаю музыку) найдется и диск Михаила Круга со ставшим почти легендарным "Владимирским централом", и Александр Розенбаум с не менее знаменитыми "Снегирями" и "Гоп-стопом", и тот же "Лесоповал" с "Белым лебедем" и "Голубикой". И теперь, прочитав вот эти воспоминания Достоевского, мне стал во многом понятен феномен популярности русского шансона.

Убежден, что мы все, люди, живущие в России, вольно или невольно мечтаем о свободе. Понятно, что сейчас, слава Богу, в лагеря за рассказанный на кухне анекдот не отправляют, но с обысками уже приходят. А может быть, мне, журналисту по профессии, особенно остро чувствуется дефицит свободы. Когда, например, редактор просит "не упоминать имя Владимира Путина". Мало ли что, на всякий случай.

У медиков есть термин – чувство неудовлетворенности вдохом, когда пациент испытывает ощущения, при которых ему будто бы не хватает воздуха. Что-то подсказывает мне, что моя страна так дружно "подсела" на свободолюбивый шансон именно по этой причине - воздуха не хватает.

Или потому, что "вся страна разделена на сидевших и сидящих, остальным, вполне возможно, это предстоит"?

Не поздно проснуться

Михаил Белый Михаил Белый | 12:13, понедельник, 4 июня

Комментарии (7)

"Да нас это не касается. Мы-то доллары не покупаем", - отмахнулся от меня приятель, с которым мы говорили об экономическом кризисе, судя по всему, вновь надвигающемся на Россию. И он, далеко не самый темный человек, вполне серьезно рассуждал, что о судьбе доллара "пусть лучше переживают американцы".

"Нас это не касается" и "От меня это не зависит" - пожалуй, наиболее распространенные гражданские позиции в России. Подобный взгляд на жизнь особенно хорошо чувствуешь не в столице, не в густонаселенном мегаполисе, а в среднестатистической провинции.

Попробуйте отъехать от Москвы и поговорите с людьми о том же угрожающем стране финансовом коллапсе. Я попробовал и поговорил. "Нам-то что? Мы на рубли живем", "В магазинах ничего вроде не подорожало", "Это пусть богатые думают, а нам терять нечего" - такие ответы я лично услышал от людей в Ульяновске, расположенном в каких-то 850 километрах от российской столицы.

Если послушать рядовых россиян, то их вообще много что "не касается". Возьмите тех же "героев нашего времени" Сергея Удальцова и Алексея Навального. Для огромной страны, той, которая раскинулась за Московской кольцевой автодорогой, и Удальцов, и Навальный – какие-то почти экзотические персонажи, которые, по мнению многих, мотаются по полицейским отделениям и следственным изоляторам, защищая исключительно собственные интересы. Какие именно – расшифровывать нынче не принято.

С этой страшной бессловесной позицией мы сталкиваемся практически на каждом углу. Помнится, в канун 200-летия со дня рождения величайшего земляка ульяновцев писателя Ивана Гончарова местные чиновники решили вырубить в центре города сквер, носящий имя прозаика. На защиту этого исторического места и зеленого уголка в пыльном городе встали единицы. Остальных по традиции "это не касалось", либо от них "это не зависело". В итоге позорная вырубка (а сейчас в юбилейный год сквер превратился в замощенную плиткой площадку) свершилась.

На днях я стал свидетелем вырубки во дворе пятиэтажки, в которой живу практически с самого рождения. "Лесорубы" из местной управляющей компании с фиктивными разрешениями на руках (что позднее было доказано природоохранной прокуратурой) попытались "зачистить" от зелени некогда уютный двор. Лишь благодаря вмешательству руководителя регионального Госэконадзора Константина Долинина лесоповал удалось остановить. Но страшно другое. Часть жителей поддержала вырубку, а большинству было все равно – их это тоже не касалось, от них это не зависело. Они сразу же поспешили отгородиться от проблемы – дескать, раз рубят – значит, так и должно быть.

Признаюсь честно: вот в такие минуты мне становится стыдно за мой народ, стыдно за людей, с которыми я встречаюсь практически каждый день на лестнице в подъезде или в магазине. Господа, вы что, с другой планеты? Вам не хочется дышать нормальным воздухом? В первую очередь своей трусливой позицией вы предаете не себя, а своих детей, которым без преувеличения предстоит жить в руинах.

Иногда мне кажется, что для кардинального перелома общественного сознания нужны какие-то особые потрясения. Ведь сейчас протестующие в российской столице – это лишь верхушка айсберга, вполне благополучная часть российского общества – с нормальными зарплатами, квартирами и машинами. Все остальные еще только скептически улыбаются при упоминании фамилий Навальный и Удальцов, либо переспрашивают: "Кто-кто? Не, не слышал".

Уверен – все мы многое могли спасти, если бы не молчали и помнили: нас все касается. И курс доллара, и цены на нефть, и тополь под окном дома, в котором мы живем. Говорящие мерзавцы способны вызывать большее уважение, чем бессловесные подлецы. Попытки отстаивать собственную позицию дорогого стоят. Еще не поздно что-то изменить и, как говорится в одной рекламе, проснуться для жизни.

BBC © 2014 Би-би-си не несет ответственности за содержание других сайтов.

Эта страница оптимально работает в совеменном браузере с активированной функцией style sheets (CSS). Вы сможете знакомиться с содержанием этой страницы и при помощи Вашего нынешнего браузера, но не будете в состоянии воспользоваться всеми ее возможностями. Пожалуйста, подумайте об обновлении Вашего браузера или об активации функции style sheets (CSS), если это возможно.