Архив 2012-05

Весна тревоги нашей

Греков жалко. Конечно, можно говорить, что нечего, мол, было жить не по средствам и выбирать правительство, которое фальсифицировало бухгалтерский учет, чтобы войти в евро.

Но сути это не меняет. Вот жили себе греки, жили лучше немцев: работали мало, пенсии получали большие, на заслуженный отдых выходили еще в сравнительно молодом возрасте - мечта!

И вдруг все кончилось. Как-то в одночасье. Можно, конечно, продолжать и дальше ругать жадных банкиров, доведших мировую экономику до ручки, но сами по себе банкиры без помощи с нашей стороны никогда не достигли бы таких выдающихся результатов.

Посмотрим, что у нас получается, как говорится, в сухом остатке. Демократия, конечно, - вещь хорошая. В любом случае ничего лучшего, как говорят, еще не придумали. Народ выбирает правительство, правительство по мере сил старается подольше удержаться у власти, оппозиция правительство по-всякому покусывает, чтобы набрать политические очки и самой переместиться в правящее кресло. Нормальный, привычный политический процесс.

Беда только в том, что народ стал какой-то больно несознательный. Я имею в виду народ как собирательное понятие, а не немцев, французов, испанцев и тех же разнесчастных греков по отдельности. Вы только посмотрите, кого народ выбирает?

Франция под руководством Саркози, например, подписалась под идеей большей бюджетной дисциплины для всей Европы. Чтобы, мол, не заноситься в тратах, и держаться в рамках доходов. И что сделали французы? Они немедленно прокатили практичного Саркози на выборах и выбрали себе социалиста Олланда.

Нет, господа, вы не подумайте, я ничего против социалистов не имею. Я и коммунизм - как идею, разумеется, - воспринимаю вполне с пониманием. И разве не задача общества, в конце концов, заботиться о наиболее слабых и неприспособленных его членах?

Однако времена у нас наступили суровые, и на всех, как говорится, рассчитано не было. Французы выбрали Олланда, потому что он обещал им более или менее, что жить они будут, как раньше. И есть у него какой-то таинственный план "Б". При этом как-то повисает в воздухе вопрос: откуда он на это возьмет деньги?

Беда в том, что в большинстве европейских стран народ привык жить хорошо не за счет реальных доходов государства, а за счет денег, которые это самое государство брало в долг. Жизнь взаймы хороша, но до определенного предела, потому что рано или поздно долги все равно придется отдавать. Это аксиома, это альфа и омега любой экономики и финансовой системы, об этом знают все, но почему-то именно "это" игнорировалось и откладывалось на потом.

И вдруг все, звоночек, судебный пристав звонит в дверь и готовится выносить имущество: есть от чего впасть в панику. Главный тупик, куда себя совершенно добровольно загнала Европа, заключается еще в одной прописной истине: к хорошему привыкаешь быстро, а отказываться от него очень не просто.

Теперь смотрим конкретно: народ вроде бы понимает, что так жить больше нельзя, и со скрежетом зубовным выбирает правительство, которое призывает подтянуть пояса, подсократиться и как-то выбраться из этой финансовой ямы. Правительство "тяжелого периода", как правило, приходит к власти с самыми лучшими намерениями, но почти немедленно понимает, что загнало себя в западню. Потому что все слои населения (чисто теоретически) понимают, что так жить невозможно. Однако они совершенно не согласны с тем, чтобы "сокращали" именно их. Медсестры ничего не имеют против того, чтобы несколько ужались пожарные и учителя. Учителя не возражают против затягивания поясов, допустим, работниками местных советов. Работники местных советов счастливы заставить пожарных работать по три смены за те же деньги, но почему-то крайне агрессивно воспринимают любое посягательство на свои привилегии. Список можно продолжить. И абсолютно все, невзирая на профессиональную принадлежность, отказываются платить больше в пенсионные фонды и выходить на пенсию в не столь молодом возрасте.

В результате забастовки следуют за забастовками, экономику лихорадит, оппозиция радостно вопит, что она бы все сделала "не так", но "как", конкретно не объясняет, а та немалая прослойка населения, которая привыкла существовать за счет государства, готова поддержать кого угодно, лишь бы не лишиться своего статуса официального ничегонеделания.

На этом фоне с махровой пышностью распускаются политики, готовые обещать народу небо в алмазах и звездную музыку. Людям и вообще свойственно искать виноватых, а уж когда где-то рядышком какие-то банкиры (которые все равно во всем виноваты) проживают миллионные бонусы, становится вообще обидно. Мантра борцов за справедливость в этом случае звучит так: "Если плохо, то пусть плохо будет всем!"

То, что банкиры, если их обложить зверским налогом, просто-напросто слиняют в другую страну, им как-то и в голову не приходит. А за примером далеко ходить не надо. В той же самой Франции богатый класс ощутимо занервничал и стал присматриваться к жизни по нашу сторону Ла-Манша. Их тоже можно понять: кому охота отдавать три четверти своего дохода на нужды государства, которое еще непонятно, как это все потратит.

Есть и еще одна беда, о которой пока что не очень принято говорить: расширение класса государственных рантье лишает общество социальной мобильности. Зачем куда-то стремиться и пытаться выплыть, когда и не предпринимая никаких усилий можно прожить, если и не припеваючи, то вполне комфортно?

В Британии, которая пока что (мерси невероятное) находится посередине электорального цикла, а значит, у нынешнего правительства еще есть простор для маневра, за последние три десятилетия социальный лифт практически перестал работать, невзирая на громко разрекламированные социальные программы. Все это элементарно укладывается в старую схему: "Может ли сын полковника стать генералом? Нет, потому что у генерала есть свой сын". А отсутствие социальных лифтов - это стагнация и смерть любого общества.

Из той же Италии происходит колоссальная утечка мозгов. Потому что все предприимчивые, талантливые и активные молодые специалисты, закончив университет или там какую-нибудь бизнес-школу, уезжают из страны, чтобы не вернуться уже никогда. Они оседают в Австралии, Штатах, даже Британии, где, как бы то ни было, деловой климат все-таки больше способствует развитию личных стремлений.

Все это создает патовую ситуацию: электорат не склонен поджиматься, и избирает тех, кто им обещает золотые горы, даже если эти горы так и останутся миражом в пустыне, а правительство не может ничего сделать, потому что в таком случае оно не останется правительством даже на один срок. А сторонники леволиберальных идей готовы по-прежнему занимать миллиарды для того, чтобы сохранить статус-кво, отчего экономика почему-то (?) страдает.

Так что же, выхода нет? Говорят, что есть. Хотя путь туда (на выход) долог и малоприятен. Все-таки людям в большинстве своем свойственно любить своих детей. И перспектива оставить детям полностью разболтанную и отягощенную долгами экономику может подвигнуть даже самых неуступчивых на какие-то разумные шаги. Вот Швеция, например. Тоже прошла путь тяжелейших реформ, а сейчас, говорят, процветает...

Впрочем, напоследок я могу подбавить еще уныния: в последнее время принципиально изменился состав иммигрантов, оседающих в Западной Европе. И если на протяжении столетий Европа притягивала наиболее предприимчивых и активных, то в последние десятилетия этот тренд поменялся на людей, которые склонны немедленно отяготить собою и своими отпрысками и так уже перегруженную социальную систему. Вот и попробуй совмести в этом случае соблюдение прав человека с элементарным экономическим здравым смыслом! Сизифов труд!

Переехать, что ли, в Новую Зеландию? Там, говорят, овец больше, чем людей, и вообще все, как в Британии, но 50 лет назад. То есть на мой век точно хватит, а еще и детям чуть-чуть останется.

Или же ждать победы здравого смысла над узкошкурными интересами? Дилемма не из легких. Впрочем, есть и еще один вариант: абстрагироваться от глобальных проблем и с азартом смотреть по телевизору, как разворачивается очередной акт "Греческой трагедии". Все-таки пока что это от нас еще далековато.

О выборах лондонского мэра

Приклеив на лицо вежливую улыбку, я отправилась к входной двери, куда за минуту до этого, громко визжа от восторга, скатились мои дети: к ним в гости пришла школьная подруга с младшей сестрой.

Гостей привел папа.

Небольшое пояснение: когда на тебя сваливаются приятели молодого поколения, то правила хорошего тона гласят, что родители их привозят, удаляются, возвращаются к назначенному времени, ты их вежливо приглашаешь, они также вежливо отказываются, забирают свое чадо, прощаются и уходят. Если детская дружба не рвется хотя бы относительно продолжительный срок, то в какой-то момент родители могут согласиться остаться на чашку чая. То есть к тому, что папа намеревается занимать меня содержательной беседой все то время, пока крошки будут играть и общаться, я была откровенно не готова.

Папа уютно устроился на кухонной табуретке, деловито огляделся, и... замер, бросив нехороший взгляд на дверь холодильника, на котором цветисто раскинулся обычный набор магнитов, записок, рецептов, которые я хочу держать под рукой, и газетных вырезок, которые нам почему-либо понравились.

"Эээээ... Прости, пожалуйста, - поинтересовался папа, посмотрев на меня на сей раз с сомненьем, - а почему у тебя тут ЭТО? Эээээ... Довольно странное украшение для холодильника..." "Этим" оказалась вырезанная из журнала фотография Бориса Джонсона, переизбранного лондонского мэра.

К подобному вопросу я оказалась не готова. Во-первых, кого и почему я вешаю себе на холодильник, теоретически, пришлого папу касаться не должно. Во-вторых, Британия считается свободной и демократической страной, и отчитываться о своих политических симпатиях я не обязана никому. И, наконец, в-третьих, чрезвычайно сложно в один момент проанализировать ситуацию и ответить так, чтобы явно симпатизирующий лейбористам папа не посчитал детей явно симпатизирующей консерваторам меня недостойной компанией. В конце концов, ни его, ни мои дети не виноваты в предубеждениях своих родителей.

Я решила сыграть дуру: классическая уловка, на которую ловятся даже самые политкорректные мужчины. "А он симпатичный,- с апломбом заявила я, хлопая глазами,- и вообще он напоминает мне разухабистого молодого спаниеля, некой общей лохматостью и ухмылкой. А я собак люблю". Этим папа удовлетворился, и беседа потекла по более безопасному руслу.

На самом деле, если отстраненно посмотреть на эту ситуацию, то я была не так уж и не права. Исход нынешних выборов лондонского мэра решили не партийная принадлежность и не политика того или иного кандидата, а исключительно их личности.

Проигравший с минимальным разрывом лейборист Кен Ливингстон мне всегда чем-то напоминал Оливера Кромвеля, оголтелого пуританина, пытавшегося лишить англичан театров, смеха и развлечений.

Конечно, нынешняя жизнь в Англии разительно отличается от тучных лет раннего Блэра. Государственный долг таков, что жутко становится, налоги и инфляция растут, зарплаты - нет, пенсии собираются урезать, а пенсионный возраст увеличивать, издаются кулинарные книги о том, как приготовить 101 вкусное блюдо из обрезков мяса и черного хлеба, в общем, граждане, затягивайте пояса!

Оно, казалось бы, и понятно, Европе сейчас вообще не очень весело. Но вот ведь какой парадокс: по всей стране, например, цены на недвижимость падают, а в Лондоне, особенно в роскошных районах - растут. В провинции закрываются магазин за магазином, а в Лондоне растет спрос на товары роскоши.

Поскольку считается, что устами младенцев глаголет истина, вспоминаю, как недели две назад моя дочь поинтересовалась у меня, когда же мы поедем в Англию. Я, само собой, слегка удивилась, потому что мне казалась, что я уже миллион раз говорила, что Лондон - этой самой Англии столица. На что ребенок, руководствуясь какими-то своими соображениями, категорически заявил, что Лондон это не Англия.

На самом деле, подобное заявление имеет под собой массу оснований. Столица Британии отличается от всей остальной страны так же разительно, как, например, курица от ласточки. И та, и другая, вроде бы птица, но одну едят, а другая летает. Лондон, скорее, напоминает какой-нибудь Сингапур, выкристаллизовавшись за долгие годы в практически отдельное государство в государстве, притягивающее к себе финансы, ресурсы и самые светлые и предприимчивые головы.

При общей унылости нынешнего экономического климата, Лондон по-прежнему как тягловый паровоз тянет все экономику страны и продолжает субсидировать менее процветающие районы одной пятой своих доходов.

Власти у лондонского мэра, конечно, не так уж и много. Какие-то проекты, вроде транспорта остаются у него на совести, но основная бюджетная политика контролируется все-таки из Вестминстера. В этой связи партийная принадлежность мэра не так уж и важна: мэр фигура представительная, на него надо смотреть с удовольствием и, чтобы, как говорится, не стыдно было на лацкан пиджака надеть и людям показать.

В этой связи обладающий отличным чувством юмора и способностью нравиться Борис Джонсон дает сто очков вперед мрачному Кену Ливингстону.

Лондонцы в большинстве своем тяготеют все-таки к лейбористам. Так вот, примерно каждый десятый лондонский лейборист проголосовал на этих выборах за консерватора.
Показателен пример моего соседа, завзятого либерала, который настолько хорошо известен своими взглядами, что агитаторы от консервативной партии перед выборами в его дом даже и не стучатся за бессмысленностью. Встретив его на улице в пятницу, я поинтересовалась, проголосовал ли он. Получив утвердительный ответ, я даже и не собиралась спрашивать, за кого именно, поскольку его политические предпочтения мне хорошо известны. Однако совершенно неожиданно, смущенно откашлявшись, мой сосед сказал: "Голосовал за твоего. У Кена ни новой политики, ни новых идей. Конечно, этот итонский мальчик страшно далек от народа, но за него хотя бы не стыдно".

Выбор Лондона весьма примечателен еще и вот по какой причине. Как я уже говорила, мэр ничего по большому счету не решает, однако многим крутым финансистам, наверное, уютнее вести свои дела в городе, чей глава не считает их исчадиями ада. Вот французы, например, только что избрали себе нового президента, который еще до выборов заявил, что финансисты являются его личными врагами...

Глобализация тем и хороша, что дела можно вести практически отовсюду. Полгода назад, предположив, куда дует ветер на другой стороне Ла-Манша, Джонсон уже пригласил всех не уверенных в завтрашнем дне французских бизнесменов перебраться к нам. "Добро пожаловать в Лондон!" - сказал Борис, причем, чтобы уж не было никакой неясности, сказал по-французски: "Bienvenue a Londres".

И что бы вы думали? Прошло совсем немного времени, а число французов, покупающих в Лондоне жилье, увеличилось почти вдвое. Потому что социализм, как идея, это, конечно, хорошо, но дела-то вести надо! Получается, что и в этом отношении Борис Джонсон – оптимальный вариант для смутных времен. А через четыре года, как говорится, или шах, или ишак… Не будем загадывать.

 

BBC © 2014 Би-би-си не несет ответственности за содержание других сайтов.

Эта страница оптимально работает в совеменном браузере с активированной функцией style sheets (CSS). Вы сможете знакомиться с содержанием этой страницы и при помощи Вашего нынешнего браузера, но не будете в состоянии воспользоваться всеми ее возможностями. Пожалуйста, подумайте об обновлении Вашего браузера или об активации функции style sheets (CSS), если это возможно.