Архив 2013-02

О "социалистических стремлениях"

В 99% случаев темы мне подсказывает жизнь. Но иногда письма читателей вызывают столько "мыслей по поводу", что хочется ответить не тремя-четырьмя строчками.

 

На блог "О Барака Обаме и американской свободе" я получил комментарий от читателя (или читательницы) J.P. из Израиля. Приведу его с небольшими сокращениями.

 

"Современное общество сильно отличается от общества до первой половины 20-го века. Все меньше малых предприятий, все больше корпораций. Все меньше предпринимателей, все больше работников по найму. А у наемного работника, как ни крути, более социалистическое мышление. Источник дохода у предпринимателя - клиент, у работника по найму - его босс. Любить его работнику зачастую не за что. Если случится социализм, предприниматель потеряет все и сразу, а наемный работник первое время и не заметит ничего. Многим приятнее работать на абстрактное государство, а не на конкретного человека, которого, к тому же они, возможно и не любят. Человек, который большую часть жизни проработал в корпорации и уволен оттуда, не сможет открыть свое дело и вряд ли найдет работу. Все это порождает социалистические стремления и желание социальной защищенности. Эти идеи все больше набирают популярность в современном обществе, и думаю, тенденция продолжится и в дальнейшем".

 

М-да, перспектива… Я жил при реальном социализме, и как-то не горю желанием снова его увидеть, ни со зверским, ни с человеческим лицом.

 

На самом деле, все сложно, но не безнадежно.

 

Тезис, будто крупных корпораций становится все больше, а людей, работающих на себя, все меньше, неверен. Просто гиганты у всех на виду и на слуху, но количество малых предприятий в сфере обслуживания и венчурных фирм в области высоких технологий не падает, а растет.

 

Среди миллионеров неуклонно снижается процент классических капиталистов и увеличивается доля финансовых гуру, создателей инноваций, высококлассных компьютерщиков, звезд шоу-бизнеса, которые никого не "эксплуатируют", не имеют или почти не имеют дела с материальными предметами, а извлекают богатство из собственных голов.

 

В самих крупных корпорациях все больше творческих сотрудников, которые работают дома, создавая интеллектуальный продукт, и босса почти не видят. Боссы для них - заказчики, но не начальники в привычном смысле слова.

 

Годовой доход корпорации "Майкрософт" с 20 тысячами сотрудников превышает ВВП Эфиопии с населением в 35 миллионов.

 

Но и это не все: по словам Билла Гейтса, среди этих 20 тысяч есть примерно двадцать человек, без которых "Майкрософт" не был бы "Майкрософтом".

 

Понятно, что такие люди всегда на коне, любая компания оторвет их с руками, не столько они зависят от "Майкрософта", сколько "Майкрософт" от них.

 

В добавленной стоимости падает доля сырья, из которого изготовлены товары, и увеличивается доля овеществленного ума, а ум по самой своей природе вещь индивидуальная.

 

Мы наблюдаем не закат, а невиданный в истории расцвет экономического индивидуализма.

 

На смену аристократии наследственных привилегий в свое время пришла аристократия лидерства. Форд и Крупп были промышленными маршалами, главным условием успеха являлась способность руководить большими коллективами.

 

Сейчас мы вступаем в эру аристократии творчества и интеллекта.

 

Противостоит ей некреативное большинство. У этих людей может быть университетское образование и квалификация, они могут быть трудолюбивы, прилежны и амбициозны. Их беда в том, что они умеют и хотят делать только то, чему их научили, а в современном обществе превыше всего ценится способность создавать новое и делать то, чего никто другой не сделает.

 

По мере развития цивилизации неравенство не сглаживается, а растет. Это в первобытном племени или патриархальной деревне все, более или менее, равны.

 

Новое неравенство жестче старого. При феодализме энергичный человек из низов иногда мог сломать сословные перегородки, как Кольбер или Меншиков, так как причины неравенства лежали вовне, в обществе и его законах. Сегодня никто никому не запрещает придумать Windows или Гарри Поттера, да не каждому дано, а выше своих способностей не прыгнешь.

 

Некреативные люди заменимы, как винтики, и в результате экономически уязвимы. Их зарплаты растут медленно, с ними мало считаются, во время кризиса легко расстаются. Человеку, который годами исправно ходил "в присутствие", добросовестно выполняя строго очерченные функциональные обязанности, действительно сложновато слезть с этой иглы.

 

Неудивительно, что среди них "набирают популярность социалистические стремления".

 

Только это не от большого ума, и долг каждого здравомыслящего человека - изо всех сил бороться с такими настроениями в обществе и выжигать каленым железом в себе.

 

Основатель социальной психологии Гюстав Лебон еще в конце XIX века писал, что, если лишить Францию пятидесяти лучших предпринимателей, пятидесяти лучших ученых и пятидесяти лучших писателей, актеров и художников, нация окажется обезглавленной, это будет уже не Франция. А если в одночасье куда-то исчезнут 150 тысяч крестьян и слуг, не случится ничего, за исключением того, что их будет по-человечески жалко.

 

Великий хирург Николай Амосов, когда по возрасту не смог оперировать, занялся социальной кибернетикой и вывел закономерность: в любую эпоху, в любом обществе есть примерно 15% людей с повышенными способностями и энергетикой, которым человечество обязано половиной своего прогресса.

 

Первобытное племя охотилось сообща, но мысль посадить в землю зерна и приручить собаку первой пришла в чью-то индивидуальную голову.

 

Все в обществе должно быть "заточено" под эти 15 процентов, им надо создать режим наибольшего благоприятствования, и тогда от плодов прогресса вкусят и 85 процентов.

 

Главный стимул раскрывать свои таланты - неравенство, главный мотор цивилизации - выдающиеся одиночки. Массы воплощают их идеи и создают им условия для работы.

 

Советские нравоучительные сентенции вроде: "Я" - последняя буква в алфавите" и "Если ты плюнешь в коллектив, он утрется, если коллектив плюнет в тебя, ты утонешь" - зловредный и опасный вздор. На этом СССР и погиб.

 

Гений на необитаемом острове превратится в небритого дикаря. Масса без гения, может, и проживет, но жить будет плохо, бедно и неинтересно.

 

Конечно, обидно, когда работаешь-работаешь, а кто-то все равно живет лучше. Но единственный разумный выход - попробовать стать более креативным и предприимчивым, не выходит - довольствоваться тем, что имеешь, а не вводить социализм.

 

Если "наемный работник" и не заметит его прихода, как пишет J.P., то именно что "первое время". Поплывем за этой сладкоголосой химерой - скоро все нищими станем.

 

 

О призраке революции

В минувшую пятницу Владимир Путин встретился с членами Архиерейского собора Русской православной церкви и высказал примечательные мысли.

Президент заявил, что россияне должны извлекать уроки из драматических событий начала XX века, "когда именно с размывания духовных и национальных основ, с настоящей травли Русской православной церкви и других наших традиционных конфессий начиналось разрушение единой страны, ее срыв в революции и потрясения, в братоубийственные конфликты и войны".

Из истории действительно необходимо извлекать уроки.

Есть мнение, что до национальной катастрофы Россию довели тупое упрямство и самонадеянность царизма, тянувшего с давно назревшими реформами и отвечавшего на законные требования общества репрессиями и советами забыть "бессмысленные мечтания".

В эпоху железных дорог и телеграфа продолжали торговать людьми и сечь их розгами, а отменив, наконец, крепостное право, сделали это половинчато и непоследовательно.

Парламент в России появился позже, чем в Оттоманской империи.

Российских евреев - семь миллионов образованных активных людей - превратили в заклятых врагов государства чертой оседлости и процентной нормой - а кто не стал бы врагом на их месте?

От чиновников и гимназистов требовали справок о том, что они побывали у исповеди, а солдат водили к причастию строем. Стоит ли удивляться, что образованные люди массово превратились в идейных, а простой народ - в стихийных безбожников?

Вместо креативного класса, который и тогда существовал и заявлял о себе, последний император опирался на замшелых бюрократов и силовиков, одновременно веря в придуманный им народ - якобы непритязательный, простодушный и любящий царя-батюшку.

Отталкивал тех, кто мог и хотел спасти страну. Считал "набравшимися чуждого европейского либерализма" даже великих князей, недолюбливал и таких умеренных реформаторов, как Витте и Столыпин. Управляя шестой частью земной суши, думал не о внутреннем развитии, а о Маньчжурии и черноморских проливах.

"Я ни в каком случае не соглашусь на представительный образ правления, ибо я его считаю вредным для вверенного мне Богом народа", - провозгласил Николай II в декабре 1904 года.

Никогда не говори "никогда". Всего через 10 месяцев царь согласился на созыв Думы, но морщась и тяжко вздыхая: "Я перекрестился и дал им все, чего они хотели".

Некоторые наши современники склонны видеть историческую вину Николая II, доведшую его самого до Ипатьевского подвала, в излишней мягкости. Оторвал бы вовремя больше голов, и все было бы хорошо! Но до бесконечности сидеть на крышке кипящего котла невозможно.

В крайнем случае, тиран может обеспечить "стабильность" для самого себя, пока физически существует, но это если жить по принципу: "После меня - хоть потоп".

Когда случается революция, всегда виноваты две стороны. Причем власть виновата больше, ибо на то она и власть, чтобы вести себя не глупо и эгоистично, а мудро и ответственно.

Революция - беда и историческая кара, хорошего в ней мало. Эволюционное развитие лучше. Невозможно не согласиться с Пушкиным: "Лучшие и прочнейшие изменения суть те, которые происходят без насильственных потрясений".

Но для этого надо, чтобы было развитие, а не застой, тем более, откат назад.

Главное - не темп, а направление движения. Можно набраться терпения, видя общий позитивный тренд, но нельзя жить без надежды.

Люди должны проявлять благоразумие и готовность к компромиссу, но не обязаны мириться с отсталостью и угнетением до бесконечности. Терпя, терпя, и камень треснет!

В любом обществе и в любую эпоху есть радикалы, требующие всего и сразу, и честолюбивые авантюристы, мечтающие половить рыбку в мутной воде. Но их немного, если власть не превращает в радикалов нормальных людей, которые охотно бы с ней сотрудничали, будь она чуточку менее глупой и заносчивой.

"Силу революциям дают не крайние требования меньшинства, а неудовлетворенные законные чаяния большинства", - говорил Бисмарк.

На первых порах у Владимира Путина были какие-то планы и начинания: удвоение ВВП, реформа электроэнергетики, реформа армии, национальные проекты.
Теперь масштабных инициатив не выдвигается даже в пропагандистских целях, новых горизонтов и перспектив обществу не предлагается.

Идеология Кремля - дистиллированный консерватизм. Лишь бы хуже не было! Главная задача - борьба с оппозицией, которая пытается порушить эту благодать. Основные аргументы, к которым власть и ее сторонники апеллируют постоянно - "опасность распада страны" и "1917 год", которые якобы может предотвратить только "вертикаль".

Угрозы, конечно, сильные. По сравнению с ними все недостатки сегодняшней жизни - камешек в ботинке.

Но даже в переходные, следовательно, по определению нестабильные 1990-е годы реально отделиться от России могли только Северный Кавказ и, весьма теоретически, Калининградская область.

Люди объединяются и размежевываются, в основном, по национальному признаку, а в подавляющем большинстве субъектов федерации основную массу населения составляют русские. С какого перепоя кто-то вдруг станет отделяться?

Что касается 1917 года, он стал возможен потому, что Россия являлась аграрной страной. 80 процентам населения все, что мы называем цивилизацией, было не нужно и не дорого. Поросенка зарезал, картошки накопал, дров нарубил - и кум королю. А что городские "баре" будут голодать и мерзнуть - так им и надо.

А тут еще мировая война. Миллионы мужиков, живших теми же представлениями, что во времена Пугачева, на беду, получили в руки оружие и при первой возможности хлынули с фронта, чтобы "взять все, и поделить".

Какое отношение это имеет к сегодняшней жизни? Ни тех людей, ни той России давным-давно на свете нет!

И вообще: да, был в нашей истории такой прискорбный случай. Сорвались с цепи, наломали дров. Но это не повод навеки отменить стремление к свободе и прогрессу! Совершенно необязательно любая попытка реформ должна закончиться, как в 17-м году! Революции случаются, когда с реформами неоправданно тянут!

Так что не надо нас пугать и морочить нам голову, всуе поминая 17-й год.

Безоглядно раскачивать лодку, конечно, не следует, но, если не заделывать в ней течи, можно утонуть и в штиль.

Как любой стране, России для развития необходимы не несменяемая неограниченная власть, а политическая состязательность; не государственный капитализм, а свободная конкуренция; не "скрепы", "традиционные устои", безусловные авторитеты и патриархальная мораль, а интеллектуальная и поведенческая свобода.

Монополия в любой области - на власть, на собственность, на мысль - несовместима с прогрессом.

Рано или поздно оковы падут. Вопрос в цене.

Сто лет назад у России был шанс стать нормальной страной без великих потрясений. Двадцать лет назад - добиться того же без распада державы, которую пять веков собирали предки.

Может, в третий раз вывезет.

BBC © 2014 Би-би-си не несет ответственности за содержание других сайтов.

Эта страница оптимально работает в совеменном браузере с активированной функцией style sheets (CSS). Вы сможете знакомиться с содержанием этой страницы и при помощи Вашего нынешнего браузера, но не будете в состоянии воспользоваться всеми ее возможностями. Пожалуйста, подумайте об обновлении Вашего браузера или об активации функции style sheets (CSS), если это возможно.