Падение Cтены - результат ошибки?

Когда 9 ноября 1989 года Берлинская стена была разрушена, Брайан Хэнрахэн был корреспондентом Би-би-си на месте событий. Спустя 20 лет он вспоминает о том, как неожиданные решения отразились на одном из ключевых событий 20 века.

Брайан Хэнрахэн находился на месте событий

На безопасном расстоянии в 20 лет падение Берлинской стены может быть воспринято как нечто неизбежное, ставшее результатом изменений, происходивших тогда с Европой. Но для 1989 года это событие стало невероятным.

Само по себе решение избавиться от стены было случайностью. Никто не думал, что все произойдет так, как произошло, и не мог предвидеть, какие изменения это может вызвать.

О том, что положило начало той невероятной цепочке событий, мне рассказал Ханс Модров, который был одним из тех, кто принимал решения в Восточногерманском Политбюро - руководящем органе Коммунистической партии.

Мы сидели как глупые маленькие мальчики и должны были делать только то, что нам говорили

Ханс Модров, один из реформаторов в руководстве ГДР

Модров был коммунистом-реформатором в стиле Горбачева. Ему дали место в Политбюро в тот самый момент, когда лидеры Восточной Германии отчаянно сопротивлялись требованиям изменить курс, звучавшим со всех концов ГДР. Мнение новичка Модрова тогда не было авторитетным.

Он вспоминает бурную дискуссию об ограничениях в передвижении людей. Этот закон запрещал выезд из страны большинству восточных немцев, что вызывало резкое неприятие в обществе.

Завершая обсуждение, лидер партии Эгон Кренц неожиданно озвучил новый набор инструкций, согласно которым у жителей Восточной Германии появилась возможность выезжать за пределы страны.

Модров симпатизировал политике гласности Михаила Горбачева

В то же время Модрова раздражал тот авторитарный тон, в котором все еще велись дела в Коммунистической партии.

"Мы ничего не могли изменить, - говорит он. Мы сидели как глупые маленькие мальчики и должны были делать только то, что нам говорили".

Роковая ошибка

Неожиданно произошло то, что в конце концов привело к падению Берлинской стены, а вместе с ней и всего Восточногерманского государства.

Замысел заключался в том, чтобы объявить об изменениях в порядке въезда и выезда из страны ночью, а утром начать постепенно вводить новые правила. Вместо этого один из членов Политбюро, Гюнтер Шабовски, проговорился о планах во время телевизионной пресс-конференции, и по ошибке добавил в конце, что новые правила вступают в силу немедленно.

Пресс-конференции, транслирующиеся в прямом телеэфире, были в те времена новшеством, а сам Шабовски благодаря своим многочисленным выступлениям стал настоящей знаменитостью. Ханс Модров до сих пор сокрушается по поводу того, как Шебовски любил позировать перед камерами.

Гюнтер Шебовски объявил о планах открыть границу раньше времени

"Приказ должен был быть обнародован не ранее четырех часов утра. Шебовски отправился на пресс-конференцию. Он был настолько доволен и горд собой, что ничего не заметил. Мы понятия не имели, что произошло", - вспоминает Модров.

Выступление Шабовски было сложным и запутанным. Как и многие другие в тот вечер, я ломал голову над ним, прежде чем пришел к выводу, что новые правила делают свободное пересечение границы возможным. Если так, то вся Берлинская стена с ее внушающими страх сторожевыми вышками и колючей проволокой становилась ненужной.

Жители Восточного Берлина были более сообразительными. Десятки тысяч устремились к тщательно охраняемой стене, требуя пустить их за границу ГДР.

Мир, каким я знал его всю свою жизнь, изменился в один день

Джеймс Бейкер, экс-госсекретарь США

Пограничники не получали никаких специальных указаний - они действовали в соответствии с обычными инструкциями, по которым проход на другую сторону был запрещен для всех, а по нарушителям разрешалось стрелять на поражение.

Той ночью людей попытались остановить, однако чем больше их оттесняли, тем агрессивнее они становились.

Ошеломленные пограничники

Противостояние между вооруженными солдатами и агрессивной толпой обострялось.

Пограничники ждали приказа от начальства, однако ведомства, отвечающие за безопасность в стране, молчали. Ханс Модров и другие члены Политбюро отправились домой в полном неведении.

Информация о выступлении Шабовски распространялась по телеканалам и радиостанциям, людей на улицах становилось все больше и больше. Принимать решение, говорит Модров, пришлось непосредственно пограничникам.

"Взглянув в прошлое, мы должны поблагодарить пограничников, а не членов Политбюро. Они принимали судьбоносное решение. Они проигнорировали все свои инструкции и сказали - "откройте границу".

Я прибыл к главному контольно-пропускному пункту в тот самый момент, когда он был открыт для свободного прохода. Охранники оставили любые попытки остановить людей. Они выглядели ошеломленными, глядя на толпу, которая двигалась мимо них. Целый мир разрушался у них на глазах.

Пограничники приняли судьбоносное решение

И если лидеры Восточной Германии до сих пор не знали, что происходит в Берлине, остальной мир уже наблюдал за этим с экранов телевизоров.

Госсекретарь США Джеймс Бейкер в это время обедал с президентом Филиппин. Узнав о том, что Берлинская стена рушится, он поспешил в Белый дом.

Изменившийся мир

Вместе с президентом Бушем они глядели в телевизор и не верили своим глазам. Это случилось безо всякого предупреждения. Бейкер признался, что был ошеломлен.

"Я вырос в эпоху холодной войны, как и все мое поколение. Мир, каким я знал его всю свою жизнь, изменился в один день".

Советскому лидеру Михаилу Горбачеву доложили о том, что происходит, уже утром. Но несколькими днями ранее он узнал о настроениях в Восточном Берлине и предвидел возможный вариант развития событий.

"Они сообщили мне об этом ранним утром. Они очень спешили. Но мы ожидали, что это случится. Это могло произойти в любое время", - признался экс-президент СССР.

Горбачев был скромен в оценке последствий.

"Я принял к сведению этот доклад. Мы перешли на новый этап. Не то чтобы у меня был энтузиазм по этому поводу, но я принял это как должное. Мы понимали, что пришло время обратиться к германской проблеме".

Михаил Горбачев сдержанно оценивает последствия падения Берлинской стены

Министром иностранных дел Великобритании в ноябре 89-го был Дуглас Хард. В ту ночь он сделал запись в своем дневнике: "Режим, а теперь и стена рушатся быстро". В тот момент он задавал себе вопрос – как убедить премьер-министра страны Маргарет Тэтчер признать идею объединенной Германии.

Жители Берлина, тем временем, продолжали праздновать на улицах уже объединенного города. Многие из них все еще не понимали, что происходит.

Всего за несколько часов они изменили контуры мировой политики. Дороги назад не было. Произошел неизбежный и невероятный случай.