"Что дальше?" - этот вопрос начали задавать еще до того, как стал известен результат президентских выборов. Ответа на вопрос о том, какую политику будет проводить Владимир Путин, пока нет, и его предвыборные выступления не особенно прояснили перспективу. Предлагаемые политологами сценарии сводятся, в основном, к двум условным вариантам: "Путин-реформатор" и "Путин-диктатор".

Первый вариант предполагает, что, несмотря на определенную авторитарность стиля, новый президент будет проводить давно назревшие экономические реформы - и при этом базовые гражданские права и свободы граждан в целом останутся неприкосновенными.

Согласно второму варианту, приход Путина во власть означает поворот к обновленному изданию полицейского государства, урезанию гражданских свобод и укреплению влияния так называемых олигархов.

Однако в последнее время возникает и третья версия - о так называемом "реактивном президентстве". Нежелание Путина обнародовать свои планы заставляет аналитиков задумываться о том, а существуют ли они вообще. Многие высказывают мнение, что новый президент будет скорее реагировать на возникающие вызовы, а не формулировать собственную стратегию.

В качестве косвенного доказательства некоторые приводят опыт службы Путина в разведке, где, находясь на должностях среднего звена, он должен был приспосабливаться к меняющимся обстоятельствам, в то время как разработка стратегии была прерогативой других. Прошлое политика едва ли может служить единственным ориентиром при анализе его планов на будущее.

Но при этом трудно отрицать, что политического опыта общенационального масштаба, особенно в том, что касается экономики, у Путина действительно немного. И риск совершить ошибку здесь весьма велик. В то же время велики и ожидания, которые значительная часть российского общества возлагает на Путина.

Задачи, стоящие перед руководством России, масштабны - привлечение иностранных инвестиций, структурные реформы в экономике, реализация релистической налоговой политики, укрепление и развитие законодательной системы. Кроме того, никуда не ушли коррупция, малоэффективный государственный аппарат, внешние долги и ситуация на Северном Кавказе. В этих условиях попытка проводить масштабные преобразования для политика, обладающего еще сравнительно небольшим опытом, чревата большими просчетами. И это Путин, скорее всего, понимает.

В то же время, у него вполне может возникнуть соблазн предпринять несколько заметных шагов, привлекающих внимание публики. Это могут быть, например, громкие аресты государственных чиновников или какие-то действия, направленные против наиболее заметных "олигархов".

Систематическая политика - в том числе и прежде всего, в сфере экономики - возможна в условиях, во-первых, относительного общественного согласия, а, во-вторых, управляемости страны. И того, и другого достигнуть нелегко. И скорее всего, именно задачу восстановления того, что при Ельцине принято было называть "властной вертикалью", Владимир Путин видит для себя в качестве приоритетной. И знаменитые слова о "диктатуре закона", и попытки урезать полномочия губернаторов, и слухи о возможном увеличении президентского конституционного срока свидетельствуют об этом.

Опасения, что налаживание работы государственной машины может сопровождаться подавлением гражданских прав и свобод, существуют как в России, так и за ее пределами. Однако, скорее всего, любые попытки сделать Россию более управлямой сугубо полицейскими методами в конечном итоге будут не слишком эффективными.

Во-первых, у режима недостаточно сил для осуществления тотального контроля - ликвидация КПСС упразднила и тот фундамент, на котором удерживались карательные органы советской эпохи. Воссоздать аппарат подавления в новых условиях будет чрезвычайно трудно. Во-вторых, элементы гражданского общества в России уже есть и едва ли их удастся легко затоптать.

В-третьих, добиться изоляции страны - этого необходимого условия эффективных полицейских мер - в эпоху интернета и глобального бизнеса практически невозможно, особенно если рассчитывать на приток иностранных инвестиций. В-четвертых, размеры страны и отсутствие традиций законопослушания также оказываются препятствием на пути тотального авторитаризма.

Для любого рукводителя неудачная попытка установить режим "сильной руки" еще опаснее с точки зрения политической перспективы, чем относительное бездействие. Будет ли новый президент действовать осторожно или же решит сразу применить крутые меры, Россия и мир узнают довольно скоро.

Константин Эггерт, обозреватель Русской службы Би-би-си