Представьте – январь 45 года, Польша. Советские войска выбили из страны фашистов и освободили заключенных концлагерей. Из лагеря в Ченстохово за ворота вышла 13-летняя еврейская девочка Идит Цизер. Изголодавшая, дистрофичная, больная туберкулезом.

Кое-как добралась до городка под Краковом. На улице мороз, у каждого свое горе. На девочку внимания никто не обращал. Так и сидела она без пищи и воды, надеясь набраться сил и дойти до дому в Кракове. Она еще не знала, что семьи у нее больше нет, что все ее родные погибли. Медленно погибала и она. Ноги распухли, встать она уже не могла.

И тут перед ней предстал молодой поляк, высокий и статный. Он расспросил ее, куда то исчез и появился вскоре с кружкой горячего чаю и двумя большими бутербродами с сыром. Он сел с ней рядом, накрыл своим плащом, дал ей немного отогреться. «Мне до станции не дойти, - сказала ему девочка, - я не могу стоять, у меня ноги распухли». Тогда молодой человек посадил ее к себе на спину и понес ее, все еще жующую бутерброд, на станцию, за четыре километра через сугробы. Там он посадил ее на поезд.

«Как тебя зовут? – спросила девочка. Кароль, ответил он – Кароль Войтыла. Я учусь в духовной семинарии». Девочка осталась жива, после войны эмигрировала в Израиль, но не потеряла связь с тем Каролем, который после рукоположения в священники оставался в Кракове, дослужился до архиепископа и потом стал Папой Римским.

Все эти годы его переписка с Итой Цирер не прекращалась. Ита знала, что здоровье ее спасителя становилось неважным.

«Последние его письма написаны дрожащей рукой, а то, что я получила в конце прошлого года подсказало мне – больше писем ждать не стоит».

Эта история – моя эпитафия покойному Папе Иоанну Павлу Второму. О ней, скорее всего, никто бы и не узнал, если бы не заметка в газете.