Первая космическая прогулка

Первый из землян, вышедший в открытый космос, вполне мог не вернуться на родную планету.

Когда Алексей Леонов выкарабкался наружу из космического корабля и увидел себя на высоте 500 км над Землей, он совсем не почувствовал движения.

На самом же деле он несся вокруг нашей планеты со скоростью, во много раз превышающей скорость реактивного самолета.

Перед ним открылась невиданная панорама Земли – словно гигантский холст, насыщенный контрастирующими красками и текстурами, яркий и живой.

Леонов стал первым представителем человечества, увидевшим планету во всем ее великолепии. У советского космонавта захватило дух:

"Трудно даже представить, что это такое. Только там можно почувствовать величие и гигантские размеры окружающей среды - на Земле это не почувствуешь".

18 марта 1965 года новость о первой в истории космической прогулке вызвала потрясение и восторг. Это случилось, когда США и СССР остро соперничали друг с другом за превосходство в освоении космоса.

Полет "Восхода-2" был расценен как большой пропагандистский успех Советов и как удар по национальной гордости американцев.

Однако победные реляции о выполнении миссии на орбите мало соответствовали тому, что на самом деле происходило в открытом космосе и – затем – внутри советского космического корабля.

Леонов, которому сейчас 80, в интервью Би-би-си рассказал о целой серии чрезвычайных ситуаций, которые осложнили возвращение экипажа на Землю и достойны того, чтобы Голливуд снял об этом настоящий блокбастер.

Спустя несколько минут после того, как Алексей Леонов шагнул в открытый космос, его скафандр – из-за разницы в давлении внутри и снаружи - раздулся как воздушный шар, что сделало невозможным возвращение на корабль.

Далее, когда давление кислорода внутри корабля стало расти, космонавты (командиром был Павел Беляев) чуть было не превратились в огромный огненный шар.

На обратном пути к Земле из-за технического сбоя Беляев и Леонов испытывали огромные перегрузки и приземлились в сибирской тайге, практически среди медведей и волков – за сотни километров от запланированного места посадки.

Советские власти ничего не сообщали о проблемах, одна за другой возникавших в ходе полета "Восхода-2", и на протяжении многих лет немногие знали правду.

В этом не было ничего необычного. Это американские успехи и неудачи происходили под пристальным вниманием прессы и общества. Но Советы были просто помешаны на секретности и на строгой цензуре всего того, что сообщалось об их космической программе.

Алексей Леонов (слева вверху) с другими членами экипажей кораблей "Восток" и "Восход"

Alexei Leonov (top left) with other Vostok and Voskhod crew members

Алексей Леонов родился в 1934 году в крошечном селе Листвянка в Западной Сибири (Кемеровская область). Ему было три года, когда его отца посадили без всякого суда – то было время сталинских "чисток".

Леоновых заклеймили как врагов народа, и власти закрыли глаза на то, что соседи разграбили имущество семьи.

Но Алексей Леонов не хочет вспоминать об этом. Еще в детстве он обнаружил в себе талант художника, однако пошел по другому пути – закончил военное училище и стал летчиком-истребителем.

Вскоре после окончания училища он получил предложение побороться за место в отряде космонавтов.

И он получил это место, став одним из тех 20-ти, среди которых был и Юрий Гагарин, ставший в апреле 1961 года первым человеком, полетевшим в космос.

На том этапе никто еще не знал, как человеческий организм будет реагировать на выход в открытый космос. Поэтому космонавтов подвергали интенсивным тренировкам, испытывая, как далеко можно раздвинуть физические и ментальные границы возможного. Леонов вспоминает:

Ты должен быть физически подготовлен. Каждый день я пробегал как минимум 5 километров и проплывал 700 метров”

В центре подготовки космонавтов запретили играть в хоккей после того, как несколько человек получили травмы во время игры на льду. Взамен были предложены футбол, волейбол и баскетбол.

Полет в космос подвергает организм высоким перегрузкам. Во время тренировок кандидаты вращались в центрифугах – иногда до потери сознания.

Их запирали в сурдокамере или барокамере в условиях длительного одиночества. При этом насыщенная кислородом атмосфера камеры вполне могла случайно воспламениться.

В 1961 году, во время тренировки в барокамере, Валентин Бондаренко случайно обронил пропитанную спиртом ватку на закрытую спираль раскаленной электроплитки. Огненный шар буквально поглотил его. Несколькими часами позже он умер в больнице от страшных ожогов.

После того происшествия инженеры стали использовать во время тренировок обычный воздух.

В начале 1963 года космонавтов пригласили в ОКБ-1, конструкторское бюро, которое возглавлял Сергей Королев, отец советской космической программы.

Им показали несколько космических кораблей, которые были похожи на аппараты, использованные для полетов Гагарина и других первопроходцев. Один выглядел необычно. У него был отросток длиной в три метра и 1,2 метра шириной – мягкая, складная шлюзовая камера.

Когда заинтересовавшиеся космонавты окружили необычный аппарат, Королев сказал им:

Моряк, находящийся на борту океанского лайнера, должен уметь плавать в океане. И вы, находясь на борту корабля, станции должны уметь плавать в открытом космосе".

Потом он посмотрел на Леонова и сказал ему: "А ты, орелик, надень скафандр, пожалуйста".

Это был момент, которого Алексей Леонов ждал уже больше года.

"Шаг за шагом"

Алексею Леонову дали два часа на то, чтобы порепетировать выход в открытый космос из нового аппарата.

По истечении двух часов он должен был доложить Королеву свои соображения о том, как лучше (и безопасней) осуществить выход из корабля и возвращение в него.

"Мое сердце забилось, - вспоминает Леонов. – Как я буду докладывать?"

Но он быстро справился с нервами и занялся делом. После того, как инструкции были получены, к нему подошел Гагарин и сказал:

Ты знаешь, по-моему, выбрали тебя на это дело. Ты будешь заниматься выходом в космос".

Для программы полета, названной "Восход-2", нужны были тот, кто осуществит выход в космос (он же штурман), и командир, который будет пилотировать аппарат.

Леонов добивался, чтобы место командира занял его друг Павел Беляев.

И он добился своего, несмотря на то, что врачей беспокоила травма ноги, которую Беляев получил во время прыжков с парашютом.

Беляев был на 10 лет старше Леонова и встретил окончание Второй мировой на Дальнем Востоке, в кабине истребителя, совершая боевые вылеты против японцев.

Он был храбрым и умелым летчиком.

Алексей Леонов и Павел Беляев

Alexei Leonov and Pavel Belyayev

Началась серьезная подготовка к полету.

Леонов и Беляев должны были учиться пилотировать новый космический корабль и параллельно оттачивать каждый шаг будущей космической прогулки в условиях невесомости.

Невесомость можно было симулировать только на специально оборудованном Ту-104, который для этого совершал параболические горки. На вершине каждой горки те, кто был внутри самолета, испытывали состояние невесомости - примерно 25 секунд каждый раз.

На подготовку к полету "Восхода-2" было отведено очень мало времени. Советское руководство опасалось, что американцы первыми осуществят выход в космос - им было известно о программе НАСА, в рамках которой астронавта Эда Уайта готовили именно к этому.

Доктор Асиф Сиддики из Университета Фордхэма в Нью-Йорке настроен критически:

Эти космические корабли ["Восход"] были очень опасными, потому что обладали недостаточным запасом надежности, [их] системы безопасности были недостаточно развиты. Они были одноразовыми, созданными почти исключительно в целях пропаганды, в противовес США".

Однако Георгий Гречко, космонавт, совершивший несколько полетов на советских кораблях, указывает, что в это соревнование были втянуты обе стороны:

Мы делали свою работу – она была сложной и опасной. Мы хотели опередить США, а они хотели опередить нас".

"Зачем мы проводим Олимпийские игры? Зачем мы проводим чемпионаты мира? Потому что кто-то хочет быть первым".

Утром 18 марта 1965 года космонавтов разбудили перед полетом. Они прошли медицинское обследование, а потом совершили несколько ритуалов, которые начали рождаться в отряде с тех пор, как Гагарин впервые слетал в космос.

Юрий открыл бутылку шампанского и плеснул в бокалы, чтобы космонавты пригубили. Потом они подписали бутылку, поклявшись допить остальное, когда вернутся.

Потом они помочились на одно из колес автобуса, который доставил их к месту пуска на Байконуре.

В 7 утра по Гринвичу двигатели ракеты-носителя Р-7 были запущены, и два космонавта понеслись в небо.

После выхода на орбиту Беляев подготовил шлюзовую камеру, а Леонов подключил свой скафандр к системе жизнеобеспечения. Беляев похлопал его по спине, и Леонов выполз в шлюз, закрыв за собой люк в космический корабль.

Алексей терпеливо ждал, пока Павел доводил давление в шлюзе до нулевого – как в открытом космосе.

Это - и дыхание чистым кислородом - помогало организму Леонова освободиться от азота в крови, что защищало от кессонной болезни.

Наконец можно было открыть внешний люк.

Когда Леонов увидел Землю, день сменял ночь. Перед космонавтом во всей своей красе открылся африканский континент.

Сергей Поздняков, генеральный директор и главный конструктор научно-производственного предприятия "Звезда", где были сделаны и шлюзовая камера, и скафандр Леонова, говорит, что реакцию Алексея в первую секунду выхода в космос было очень трудно предугадать:

"Главной причиной беспокойства было психологическое состояние человека, [впервые] вышедшего в открытый космос. Внутри корабля у тебя есть стены, у тебя есть связь с Землей, ты защищен".

Но выходишь в открытый космос… Стресс, по-моему, настолько велик, что невозможно предсказать, как поведет себя человек в этой ситуации”.

В свободном плавании

Леонов вскарабкался на ребро шлюзовой камеры, откуда видеокамера должна была запечатлеть его исторический шаг в неведомое.

Для тех, кто наблюдает Землю с орбиты, она как будто вращается под ними.

Вращение планеты вокруг своей оси и собственное движение корабля предопределяют, какие именно части Земли видны космонавтам.

Леонов видел Грецию, Балканы, Крым и Балтику.

Вид был ошеломляющ – наша планета открылась перед его глазами колоссальной панорамой.

Я чувствовал себя песчинкой".

Леонов был связан со шлюзом пятиметровым фалом, как пуповиной, не позволявшей ему уплыть в открытое пространство.

Космонавт решил испытать, насколько далеко он может отлететь от корабля, оттолкнувшись.

Его тут же закрутило, но и фал закрутился вокруг него, остановив вращение.

Когда Леонов получил приказ возвращаться в капсулу, он уже пробыл в космосе 10 минут.

Он доказал, что советский скафандр пригоден для работы в безвоздушном пространстве.

С неохотой он начал готовиться к возвращению.

И в этот момент Леонов понял: что-то не так. В космическом вакууме, из-за разницы давлений, его скафандр раздулся, словно воздушный шар. Он вспоминает:

Здесь начались неприятности. Я почувствовал, что у меня немножко деформируется скафандр, у меня вышли уже пальцы из перчаток, ноги из сапог, я свободно нахожусь внутри скафандра… Значит, мне надо что-то делать".

"Здесь начались неприятности. Я почувствовал, что у меня немножко деформируется скафандр, у меня вышли уже пальцы из перчаток, ноги из сапог, я свободно нахожусь внутри скафандра… Значит, мне надо что-то делать".

Более того, через пять минут "Восход-2" входил в тень Земли и оказывался в полной темноте.

Ничего не передавая на Землю, космонавт решил сбросить наполовину давление внутри скафандра через клапан.

По словам Леонова, если бы в его крови к тому времени остался азот, то он бы просто закипел – а это верная гибель. Однако в раздутом скафандре космонавт все равно не мог вернуться в капсулу – а это тоже гибель.

Он начал стравливать давление, и по мере того, как он делал это, Леонов стал ощущать первые признаки кессонной болезни.

"

Я начал ощущать покалывание в пальцах рук и ног. Я приблизился к опасной зоне, я знал, что все может закончиться гибелью".

Он начал сворачивать фал, чтобы таким образом втянуть себя внутрь. Наконец он приблизился к шлюзу, подтолкнул внутрь видеокамеру, ухватился за края люка и последним усилием впихнул себя головой вперед.

От невероятного физического напряжения у него поднялась температура, он страшно потел и был на грани теплового удара. Капли пота наполнили шлем и мешали видеть.

По правилам Леонов должен был забираться обратно в шлюз ногами вперед.

Так как он сделал это неправильно, в шлюзе, чтобы убедиться, что люк закрыт, ему пришлось разворачиваться в очень узком пространстве.

Он рассказывает: “Это было самым сложным – развернуться в шлюзе в таком скафандре. От пота я ничего не видел".

Обычно я не потею так сильно, но в тот день я потерял 6 килограммов".

После того, как Леонов сумел развернуться в своем неуклюжем скафандре, ему удалось вернуться в кабину корабля.

Он сел в свое кресло напротив Беляева и в спешке снимал шлем, чтобы протереть глаза.

Шлюз выполнил свою миссию, но когда космонавты решили отстрелить его от корабля, это спровоцировало вращение всей капсулы.

Капсула потеряла ориентацию, и с этим уже ничего нельзя было сделать.

А затем их ждала новая, куда более серьезная проблема. Приборы показывали опасный рост парциального давления кислорода в кабине.

Советские космонавты прекрасно помнили о трагической смерти своего товарища Валентина Бондаренко, сгоревшего в барокамере.

По мере того, как росло давление кислорода, рос и риск того, что кабина "Восхода-2" может воспламениться.

Космонавты в спешке пытались делать все возможное, чтобы понизить температуру и влажность. Им удалось остановить рост давления кислорода, однако некоторое время оно все еще оставалось опасно высоким.

В конце концов, оно начало понижаться. Леонов объясняет:

К счастью, двигатели не заискрили. Одна искра могла привести к взрыву, и мы бы просто испарились".

Прошло несколько напряженных часов, прежде чем Леонов и Беляев смогли начать подготовку к возвращению на Землю.

Но за несколько минут до запуска тормозных ракет отказала система автоматической ориентации, которая должна была направить корабль на траекторию спуска на Землю.

Членам экипажа пришлось принять решение осуществлять спуск "вручную". Такого еще никогда не делалось, это требовало необыкновенной точности.

Запустить двигатели, а потом выключить их слишком быстро – и "Восход-2" войдет в атмосферу под неверным углом и "отскочит" обратно в космос.

Оставить двигатели работать слишком долго – и корабль начнет снижаться под слишком крутым углом, наберет слишком большую скорость и погибнет.

Если же все сделать правильно и точно, то капсула войдет в атмосферу именно по той траектории, которая нужна для безопасной посадки.

Запуск тормозных двигателей прошел благополучно, но космонавты почти не могли контролировать, куда именно они теперь приземлятся.

Надежду космонавтам внушало то, что территория Советского Союза была огромной – шансы для капсулы приземлиться где-то на родине были велики.

Потерявшиеся в тайге

Во время снижения возникли неполадки с отсоединением так называемого модуля обслуживания, что вызвало вращение капсулы.

Космонавты при этом испытывали огромные перегрузки.

Кувыркание прекратилось, когда кабель, соединяющий модуль, наконец сгорел, и капсула с космонавтами освободилась.

Сработал парашют, и капсула, покачиваясь на ветру, начала свое снижение к Земле сквозь облака. Она приземлилась в сибирской тайге, посреди нехоженого леса, вдали от любого жилья. Леонов вспоминает:

Мы приземлились и открыли люк. В кабину хлынул морозный воздух. Мы настроились на нашу радиочастоту и начали передавать кодированный позывной".

"Только через семь часов станция мониторинга в Западной Германии сообщила, что они засекли закодированный сигнал, который мы посылали".

Оба космонавта родились в сельской местности, поэтому понимали всю опасность положения.

В лесу было полно волков и медведей, а март еще к тому же – брачный период, время спаривания у животных, когда они ведут себя наиболее агрессивно.

Еще через несколько часов космонавты услышали звук, который они не могли ни с чем спутать – стрекотание вертолета. Они поспешили выйти на более открытое место и увидели, что это пассажирский вертолет.

Пилот спустил им веревочную лестницу, но Леонов и Беляев отказались воспользоваться этим предложением – в их положении (да еще в скафандрах) карабкаться вверх к вертолету было слишком опасно.

Экипаж вертолета, видимо, сообщил о местонахождении космонавтов. Прилетели другие вертолеты, стали сбрасывать разные предметы и продовольствие: например, бутылку коньяку, которая разбилась при ударе о снег, топор и теплые вещи (большинство которых застряло в кронах высоких деревьев).

Вертолеты были обычным делом для Сибири с ее огромными пространствами и расстояниями между населенными пунктами.

Когда стемнело, космонавты поняли, что надо как-то избавиться от влаги, пропитавшей их одежду, если они не хотят покрыться коркой льда.

Леонов во время своей космической прогулки потел так сильно, что сейчас его белье просто хлюпало в скафандре.

Закрыть люк в капсуле не представлялось возможным, и космонавтов ожидало новое испытание, уже на Земле, – как выжить при температуре минус 25 градусов по Цельсию…

Леонов вспоминает, как они с Беляевым проснулись от звуков приближающегося отряда спасателей:

Они приземлились в 9 км от нас и пришли на лыжах. Привезли нам большой котел, набросали туда снега, поставили на костер. И мы там купались".

Леонов и Беляев вынуждены были провести еще одну ночь в лесу, однако теперь – в более комфортных условиях, в хижине, которую для них соорудили спасатели.

На следующий день они встали на лыжи и отправились к прорубленной в лесу посадочной площадке, где их ждал вертолет, на котором их переправили в Пермь. Леонов вспоминает:

Когда мы улетали, спасатели сказали, что видели волчьи следы вокруг корабля".

"Волки очень умны, они пришли посмотреть, что там упало с неба на их территорию".

Из Перми космонавтов доставили на Байконур, где на аэродроме их встречали Королев и Гагарин.

Докладывая о том, как прошел полет, Леонову пришлось отвечать на вопрос, почему он пошел на нарушение правил и понизил давление в скафандре, ничего об этом не сообщив на Землю.

Он ответил так: "Если бы я вам все сказал, вы бы начали формировать комиссию. Комиссия бы выбрала председателя, и потом председатель бы разговаривал со мной…"

Я знал, что у меня осталось всего 30 минут, и я не хотел, чтобы ЦУП начал паниковать".

Сергей Королев тогда поддержал его: "Алеша прав".

Советские власти ничего не рассказали журналистам о тех проблемах, с которыми космонавты столкнулись в ходе полета.

Только спустя многие годы правда о той исторической космической прогулке выплыла наружу.

Кому-то на Западе, может быть, советская космическая программа до сих пор представляется менее продвинутой, чем у НАСА. Достижения американцев, их полеты на Луну рассматриваются многими на Западе как высшее достижение человечества в космосе.

Однако именно космические первопроходцы из Советского Союза проложили этот путь – совершая ошибки, страшно рискуя, но в итоге раздвигая границы человеческого знания до немыслимых ранее пределов.

"Если кто-то думает, что то, что мы делали, было чем-то примитивным, не очень интересным, не стоящим всего того, - пусть попробуют слетать на орбиту, выйти в открытый космос и справиться с утечкой воздуха из скафандра или с люком, который отказывается закрываться", - говорит летчик-космонавт Георгий Гречко.

"Тогда они поймут, что те счастье и гордость, которые мы испытываем, заслуженны".